Кейс обезличен: имена, наименования компаний и отдельные детали изменены; даты приведены с округлением; страна пребывания заявителя не указывается.
1. Фабула дела
Заявитель — предприниматель, до 2019 года осуществлявший в России поставки высокотехнологичного оборудования в государственные организации, в том числе по направлениям, отнесённым к приоритетным для государства. В 2019 году в отношении заявителя и его партнёров по заявлению бывшего контрагента было возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество, совершённое организованной группой либо в особо крупном размере). Заявитель оценивает преследование как заказное. По его версии в ходе расследования ему поступали требования о передаче денежных средств и переоформлении бизнеса. Заявитель также сообщает, что лицо, по заявлению которого было возбуждено дело, впоследствии само было осуждено к лишению свободы за хищения.
В октябре 2019 года заявитель, находясь под подпиской о невыезде, покинул Россию и переехал в европейскую страну, где имел действующий вид на жительство. Бизнес в России по требованию лиц, угрожающих семье заявителя, был переоформлен на третьих лиц без компенсации. Уголовное дело в отношении заявителя выделено в отдельное производство и приостановлено в связи с его розыском. Приговор не выносился.
2. Розыск и санкции
В 2020 году заявитель был объявлен Россией в международный розыск. Ориентировочно через полтора года в отношении него было опубликовано красное уведомление (red notice) Интерпола. Между объявлением в розыск и публикацией уведомления прошло более года, в течение которого заявитель беспрепятственно перемещался по странам Шенгенской зоны. Ретроспективно такие поездки следует оценивать как высокорисковые, так как выдача основана на международных договорах либо на принципе взаимности и определяется отношениями между конкретными государствами, а не публикацией уведомлений Интерпола, которые лишь информируют о том, что лицо находится в розыске.
Параллельно развивался санкционный контур. В начале 2020 года заявитель был упомянут в материалах Бюро промышленности и безопасности США (BIS), отвечающего за экспортный контроль. При этом контур BIS и списки OFAC опираются на разные правовые основания (Правила экспортного контроля EAR и полномочия по IEEPA соответственно), и включение в один из них само по себе не предопределяет включение в другой. Несколькими неделями позже заявитель был включён в список SDN с формулировкой об организации сети юридических лиц по снабжению российских структур подсанкционным оборудованием (procurement network). Обоснование включения содержало указание на связанные с заявителем иностранные компании.
3. Экстрадиционная процедура и политическая защита
В начале 2022 года заявитель был задержан по красной метке Интерпола в стране проживания. Национальный суд, рассматривающий экстрадиционные дела, с учётом длительного законного проживания, семьи и действующего вида на жительство отказал национальной прокуратуре в заключении под стражу и избрал меру в виде еженедельной явки. Российская сторона представила экстрадиционные документы в срок и надлежащего качества и настаивала на скорейшей выдаче.
В марте 2022 года суд снял все ограничения и передал дело в архив: правительство страны пребывания не дало согласия на экстрадицию. Существенным оказался фактор времени: с начала 2022 года государство фактически прекратило выдачу российских граждан при отсутствии особо тяжких оснований, тогда как ещё за два месяца до этого экстрадиции состоялись.
Непосредственно после архивации экстрадиционного дела заявитель обратился за политическим убежищем. Статус искателя убежища (asylum seeker) фактически исключает выезд за пределы страны в силу национального законодательства и отсутствия проездного документа, однако дал два значимых правовых эффекта: во-первых, он снял с заявителя обязанность взаимодействовать с органами государства происхождения, во-вторых, он стал ключевым доказательством в последующих процедурах исключения (см. ниже). По истечении необходимого срока проживания заявитель подал на гражданство страны пребывания, а в связи с превышением нормативного шестимесячного срока рассмотрения ходатайства об убежище — административный иск о понуждении к принятию решения. В настоящее время заявитель ожидает результатов упомянутых процедур.
4. Исключение из базы Интерпола
Первая попытка исключения была предпринята через специализированного консультанта и строилась на стандартном доводе о политическом характере преследования (ст. 3 Устава Интерпола) без углубления в обстоятельства конкретного дела. Комиссия по контролю за файлами Интерпола (CCF) отказала мотивированным решением. Расходы на консультанта были значительными. Результат достигнут не был.
Повторное обращение заявитель подготовил самостоятельно на двух страницах и построил на ином основании: в соответствии с Правилами обработки данных Интерпола (RPD) данные хранятся не дольше, чем это необходимо для цели их обработки, и подлежат удалению, если цель достигнута (ст. 49 и 51 RPD). Цель красной метки, то есть установление местонахождения разыскиваемого лица и его задержание в целях выдачи (ст. 82 RPD), была достигнута: лицо задержано, запрошенное государство отказало в выдаче и предоставило политическую защиту. Дальнейшее нахождение данных в базе утратило правовое основание.
В течение года Интерпол запросил уточнения и согласие на обращение к правительству страны пребывания, которое официально подтвердило статус искателя политической защиты. В начале 2025 года Интерпол, сославшись на новую информацию, не известную при первом обращении, пересмотрел решение и исключил данные заявителя из базы. Процессуально повторное обращение после отказа возможно только в порядке ст. 42 Статута CCF: заявление о пересмотре подаётся в течение шести месяцев с момента обнаружения нового факта и должно обосновывать, что этот факт мог бы привести Комиссию к иному решению, будь он известен при рассмотрении первого обращения.
Для практики существенно разграничение: красная метка не является ни ордером на арест, ни решением об экстрадиции. Выдача осуществляется в рамках отношений запрашивающего и запрашиваемого государств. Вместе с тем в ряде юрисдикций метка служит достаточным основанием для временного задержания лица до решения вопроса о выдаче. База Интерпола лишь информирует государства-участники. Правовые риски концентрируются в национальной процедуре задержания и экстрадиции, а не в самом факте нахождения в базе.
5. Исключение из списка SDN
Предварительные консультации с ведущими американскими практиками по санкционному праву (ставка порядка 2 500 долларов в час) дали единообразную оценку: включение не являлось ошибочным, оспаривание первоначальных оснований бесперспективно, расходы на состязательную стратегию оценивались от пяти миллионов долларов при неопределённом результате. Реалистичным путём было признано доказывание разрыва связей с предметом санкций (severance of ties). Регулирование прямо предусматривает две линии обоснования: недостаточность оснований для включения и отпадение обстоятельств, послуживших основанием включения (31 CFR 501.807(a)). Заявитель шёл по второй линии.
Стратегия заявителя строилась на изменившихся обстоятельствах: (i) ликвидация всех контролируемых компаний, включая поименованную в санкционном обосновании иностранную компанию, (ii) постоянное проживание за пределами России без поездок в неё; (iii) отказ государства пребывания в экстрадиции по российскому запросу; (iv) впоследствии — решение Интерпола об исключении из базы как подтверждение необоснованности дальнейшего розыска со стороны международного органа.
Процессуально заявитель действовал самостоятельно: направил в OFAC заявление о пересмотре (request for reconsideration) в порядке 31 CFR 501.807 со ссылкой на документ о включении и полным пакетом личных документов. Запросу был присвоен номер дела, в рамках которого велась последующая переписка. Ответы на вопросник OFAC были представлены в полном объёме. После направления решения Интерпола в качестве нового существенного обстоятельства рассмотрение заметно ускорилось, и в течение месяца заявитель и включённое одновременно с ним связанное лицо были исключены из списка SDN, без каких-либо условий и дополнительных соглашений (terms of removal).
6. Выводы для практики
Первое. Процедуры исключения из базы Интерпола и списков OFAC доступны заявителю лично: обе успешные подачи в описанном деле были подготовлены и направлены без посредников. Результат при этом определяется не бюджетом, а выбором правового основания. В описанном деле первое обращение, подготовленное профильным консультантом за значительный гонорар, строилось на стандартном доводе о политической мотивированности и результата не принесло; второе, объёмом в две страницы, опиралось на достижение цели обработки данных и было удовлетворено.
Второе. В работе с Интерполом довод о достижении цели обработки данных (лицо установлено и задержано, в выдаче отказано, предоставлена политическая защита) может оказаться эффективнее шаблонного довода о политической мотивированности преследования. Отказ CCF не является окончательным: при появлении нового факта возможен пересмотр в порядке ст. 42 Статута CCF. Следует учитывать срок: заявление подаётся в течение шести месяцев с момента обнаружения такого факта.
Третье. В работе с OFAC при небесспорном включении рациональна стратегия изменившихся обстоятельств, то есть документированный разрыв связей с предметом санкций (ликвидация корпоративного контура, прекращение деятельности, смена резидентства), вместо оспаривания первоначальных оснований.
Четвёртое. Решения одного органа усиливают позицию в другом: отказ в экстрадиции и статус политической защиты легли в основу исключения из базы Интерпола, а решение Интерпола, в свою очередь, стало новым существенным обстоятельством для OFAC и ускорило делистинг.
Пятое. После исключения целесообразна работа с коммерческими комплаенс-базами (World-Check, Dow Jones Risk & Compliance, LexisNexis WorldCompliance и другие): как субъект персональных данных заявитель вправе запросить имеющиеся о нём сведения и, приложив решения Интерпола и OFAC, требовать удаления устаревших данных (ст. 15 и 17 GDPR; для операторов в Великобритании — UK GDPR), так как обновление данных идет медленно и даже после делистинга субъекты продолжают сталкиваться с ограничениями, установленными банками, иными финансовыми институтами и комплаенс-службами организаций.
Несмотря на возможность сбора документов и ведения переписки с Интерполом и OFAC самостоятельно рекомендуется общая консультация с компетентным юристом для выработки стратегии и работы с комплаенс-базами после делистинга.